Первые конные памятники

Со времен Александра Македонского многие знаменитые полководцы гарцевали на своих конях во главе могучих армий. Неудивительно, что скульпторы стали создавать конные памятники. Первая такая скульптура появилась еще в Древнем Риме. Она была отлита во II веке нашей эры. Ее копию и сейчас можно увидеть, если прогуляться по знаменитому Капитолийскому холму. Здесь, на небольшой площади Капитолия, центр которой украшен звездой, выложенной из мраморных плиток, позади двухэтажного здания мэрии на небольшом постаменте стоит конный памятник римскому императору Марку Аврелию. Он жил во II веке нашей эры, не обладал воинственным характером и любил заниматься философией. Не случайно его называли философом на троне. Однако Рим постоянно вел захватнические воины, расширяя свои границы, и Марку Аврелию приходилось не раз участвовать в военных действиях.

Конная статуя Марка Аврелия

Глядя на памятник, мы видим, как всадник, облаченный в праздничную тогу, поднимает правую руку в приветственном жесте. Его лицо, обрамленное ухоженной кучерявой бородой, спокойно. Словно вторя жесту седока, конь делает шаг правой ногой. Статуя почти статична, она прочно стоит на трех точках опоры. Кажется, что лошадь не идет, а просто бьет копытом при виде огромной толпы, приветствующей своего императора.

Во времена расцвета Римской империи подобных конных памятников, отлитых из меди, было сделано немало. Однако до наших дней дошел только этот. Остальные были переплавлены на монеты. Статуя Марка Аврелия сохранилась благодаря ошибке – христиане принимали ее за памятник императору Константину, который сделал христианство официальной религией.

Медный всадник

Конный памятник Марку Аврелию был хорошо известен французскому скульптору Этьену‑Морису Фальконе. Он не только подробно изучал его, но и написал небольшой трактат об этой скульптуре. Столь подробный анализ был ему необходим для выполнения главной работы его жизни – памятника Петру I, который он должен был создать по указу императрицы Екатерины II. Фальконе прекрасно понимал, что этот монумент должен стать не только скульптурным портретом великого самодержца, но и наглядным символом его реформ, всколыхнувших Россию. Воображение скульптора, хорошо знакомого с жизнью Петра I, подсказало ему верный и емкий образ всадника, поднимающего коня на дыбы и сдерживающего его на краю обрыва.

Медный всадник в Петербурге – символ города

«Когда мне пришла мысль создать коня, несущегося галопом в гору, – писал Фальконе, – я не доверился ни памяти, ни тем более воображению, но обратился к натуре. Для этого я велел насыпать возвышение с тем наклоном, какой должен был иметь пьедестал. Малейшая неточность наклона сильно видоизменила бы движения коня. Не однажды, но сотни раз наездник по моему приказанию проскакал галопом на различных лошадях. Ибо глаз может схватить эффекты подобных быстрых движений только с помощью множества повторных впечатлений. Изучив избранное мной движение коня в целом, я перешел к изучению деталей. Я рассматривал, лепил, рисовал каждую часть снизу, сверху, спереди, сзади, с обеих сторон, ибо это единственный способ познакомиться с предметом».

Во времена Фальконе не было фотоаппаратов, поэтому художнику приходилось полагаться на свою цепкую зрительную память. «Позировали» ему Бриллиант и Каприз – два прекрасных скакуна, выбранных на конюшнях графа Орлова.

7 августа 1782 года при огромном стечении народа памятник был открыт. Он получил название «Медный всадник». Фигуры императора и вздыбленного коня составляли единое композиционное целое. Впервые в истории скульптору удалось создать конную статую, которая, казалось, опирается только на две задние ноги лошади. Создавалось впечатление, что в следующее мгновение конь с громким цоканьем опустит свои копыта на гранит постамента.

Решить такую сложную задачу Фальконе удалось благодаря фигуре змеи, которая олицетворяла собой врагов Петра. Хвост лошади касался одного из изгибов ее тела, и так возникала третья точка опоры. К тому же толщина меди в крупе и хвосте коня была гораздо больше, чем в передних частях статуи.

Две точки опоры

Почти через сто лет после открытия Медного всадника, в конце июня 1859 года, по другую сторону Исааки‑евского собора появился другой конный памятник – Николаю I. На высоком пьедестале из мрамора, порфира и гранита на красавице‑лошади сидит всадник, одетый в парадную форму конногвардейца. В отличие от Петра, он не поднимает свою лошадь на дыбы. Она сама красиво гарцует, легко перебирая передними копытами в воздухе. Спокойная и даже немного отрешенная поза Николая противопоставлена живой фигуре лошади, которая полна жизни и природной грации.

Уникальная статуя Николая I

Модель для нее лепил уже широко известный в то время мастер – Петр Карлович Клодт. Возможно, талант художника он перенял от своего отца, который, будучи профессиональным военным, неплохо рисовал и вырезал из бумаги фигурки животных. Следуя семейной традиции, Петр Карлович был определен в артиллерийское училище, но вскоре оставил службу, которая была ему в тягость. Используя любую возможность, он рисовал и лепил фигурки лошадей и вскоре достиг в этом занятии большого мастерства. В 1830 г. Клодт стал вольнослушателем Петербургской Академии художеств и вскоре выполнил свою первую крупную работу – изваял глиняные модели коней для колесницы Славы на Нарвских воротах. Четыре его знаменитые скульптуры украшают Аничков мост в Петербурге. По две копии этих работ можно увидеть в Неаполе и Берлине.

Скульптуры Клодта на Аничковом мосту

Фигура лошади для памятника Николаю I стала последней крупной работой Петра Карловича. Автором всей композиции был архитектор О.‑Р. Монферран, однако лепить фигуру коня он поручил только Клодту. В то время в Петербурге, а возможно, и во всей России не было художника, который более точно и достоверно мог бы передать пластику скакуна.

Уже во время открытия памятника в толпе возникали опасения, что шестиметровая статуя не продержится долго и вскоре упадет. Конь касался пьедестала только двумя задними ногами. При взгляде сбоку было совершенно очевидно, что устоять всей скульптуре невозможно. Время опровергло эти сомнения, ведь монумент покоился не только на пьедестале, но и на точном расчете. В круп лошади были заложены десятки килограммов свинцовой дроби, а под копытами были подведены металлические столбы, идущие до самого основания пьедестала.

Название книги – Лошади

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *